Молодой человек приходит на собеседование. Опыта немного, зато разговор о зарплате начинает довольно уверенно. Называет сумму, уточняет график, спрашивает про выходные и переработки, интересуется, когда можно рассчитывать на повышение. Руководитель слушает и невольно вспоминает себя в том же возрасте: тогда сначала нужно было попасть в компанию, научиться работать, показать результат, а уже потом обсуждать условия. И где-то здесь появляется знакомая мысль: молодёжь сегодня хочет слишком многого и слишком быстро.
У этой мысли есть основания. За годы работы с людьми я не раз видел сотрудников, чьи представления о собственной стоимости заметно опережали профессиональные возможности. Человек рассчитывает на хорошую зарплату, но опаздывает, может проспать, забывает о договорённостях, оставляет работу незаконченной. В производстве старается лишний раз не напрягаться, в офисной работе требует постоянных напоминаний. Через некоторое время руководитель обнаруживает несоответствие: требования сотрудника вполне взрослые, а отношение к собственным обязанностям ещё не очень.
Но рядом работают другие ребята того же возраста. Они меньше рассказывают о том, чего заслуживают, быстрее учатся, выполняют обещанное, постепенно берут на себя более сложные задачи. Через год или два разговор о повышении зарплаты уже начинает сам работодатель, потому что такого сотрудника становится жалко потерять.
Поэтому фраза «молодёжь не хочет работать» всегда вызывала у меня сомнение. Среди молодых слишком много разных людей, чтобы объяснить их поведение годом рождения. Самоуверенные новички существовали и двадцать лет назад, как существовали трудолюбивые, ответственные, ленивые, талантливые и совершенно безынициативные. Возможно, интереснее посмотреть не на то, чем сегодняшние двадцатилетние хуже предыдущих, а на условия, в которых они начинают взрослую жизнь.
Два человека на одном собеседовании
Вернёмся к тому же разговору, но теперь попробуем посмотреть на него с другого стула.
Для руководителя высокая зарплата обычно связана с опытом. Он платит больше тому, кому можно доверить сложную работу, кого не приходится постоянно контролировать и кто способен отвечать за результат. Поэтому просьба о высокой зарплате от человека, которого ещё предстоит учить, действительно может удивлять.
У молодого кандидата своя логика. Он впервые ищет работу без опыта, открывает вакансии и обнаруживает старый парадокс: хорошим компаниям нужны люди с опытом, а получить этот опыт можно только после того, как кто-нибудь возьмёт тебя на первую работу. При этом вокруг он постоянно видит истории ровесников, которые хорошо зарабатывают, запускают проекты, работают удалённо, меняют профессии. Зарплаты обсуждаются открыто, вакансии соседних компаний находятся за несколько минут, а информацию о трудовых правах уже не нужно добывать у знакомого юриста.
Поэтому молодой человек приходит на собеседование гораздо лучше подготовленным к разговору о том, что компания должна дать ему, чем многие из нас приходили двадцать или тридцать лет назад.
С этим легко переборщить. Умение попросить сто тысяч ещё не создаёт навыков на сто тысяч. Знание своих прав не помогает закончить вовремя проект, а уверенность на собеседовании не заменяет дисциплину. Но сама способность обсуждать условия работы вряд ли является недостатком. Возможно, предыдущие поколения слишком часто принимали молчаливое согласие за хорошее воспитание сотрудника.
«Мы в вашем возрасте…» Эта фраза вообще заслуживает осторожного обращения.
Когда сегодняшний руководитель вспоминает, сколько работал в двадцать пять, он вспоминает не только себя — вместе с ним в воспоминание незаметно возвращается другой мир. У него были свои представления об успехе, другие возможности выбора и другая цена многих вещей, которые сегодня воспринимаются как обычная часть жизни.
Для многих людей моего поколения работа была одним из самых очевидных способов получить то, чего раньше не было. Хорошая техника, автомобиль, поездки, собственное жильё, возможность позволить себе больше — рост дохода довольно наглядно менял качество жизни. Ради следующей ступени было проще принять мысль, что несколько лет придётся много работать, задерживаться и терпеть неудобства.
Современный молодой человек тоже хочет хорошо жить, и считать его финансово беспечным было бы странно. Стоимость жилья, аренды и обычной жизни создаёт для него не меньшие, а во многих странах даже большие трудности. Но повседневная среда стала значительно комфортнее. Еда приезжает домой, развлечения всегда находятся в телефоне, огромное количество сервисов избавляет от бытовых усилий, а сама культура всё чаще напоминает, что жизнь нельзя бесконечно откладывать до следующего повышения.
На этом фоне предложение «поработай несколько лет на пределе, потом станет легче» уже не обладает прежней убедительностью.
Свежий глобальный опрос Deloitte хорошо показывает эту перемену. В 2026 году исследователи опросили более 22,5 тысячи представителей Gen Z и миллениалов в 44 странах. Только четверть молодых представителей Gen Z предпочла быстрый карьерный рост с частыми повышениями; значительно больше выбрали постепенное развитие. При этом говорить об исчезновении амбиций было бы неправильно: 76% допускают для себя высшие руководящие позиции в будущем. Их останавливает скорее цена такого роста — стресс, чрезмерная ответственность и потеря баланса между работой и остальной жизнью.
И вот здесь разговор о ленивой молодёжи становится гораздо интереснее. Возможно, перед нами человек, который хочет сделать карьеру, но уже не считает обязательным доказательством успешной карьеры количество часов, проведённых на работе.
Родители тоже приложили к этому руку
Есть ещё одна сторона этой истории, о которой работодатели вспоминают реже. Мы сами воспитывали этих молодых людей.
Многие родители старались дать детям то, чего когда-то не хватало им самим: образование, языки, путешествия, возможность выбирать профессию, заниматься спортом, менять интересы. Детям говорили, что нужно иметь собственное мнение, уметь сказать «нет», знать свои права, искать занятие по душе и не позволять другим собой пользоваться.
Потом ребёнок вырастает, приходит домой и сообщает, что уволился с работы через четыре месяца, потому что ему там не нравится. И родители неожиданно обнаруживают предел собственной любви к свободному выбору. Отец может искренне считать, что сыну следовало ещё год потерпеть ради опыта. Мать переживает, что следующую работу найти будет сложно. Сам молодой человек не понимает, почему несколько лет жизни нужно отдавать месту, которое он уже считает неподходящим.
Все трое рассуждают вполне логично, просто цена времени для них разная.
Наверное, поэтому спор о молодёжи нельзя рассматривать только из кабинета работодателя. В нём одновременно участвуют семья, образование, социальные сети, рынок труда и общество, которое несколько десятилетий двигалось к большей индивидуальной свободе. Было бы странно, если бы после всех этих изменений на собеседование продолжал приходить тот же двадцатилетний человек, который приходил туда в 1995 году.
Но работу всё-таки придётся научиться работать
На этом месте можно легко перейти на другую сторону и объявить новое поколение более свободным, осознанным и прекрасно понимающим жизнь. Мой опыт такой красивой картины тоже не подтверждает.
Первая работа остаётся первой работой. Человеку действительно приходится начинать без опыта, ошибаться, получать замечания и обнаруживать, что некоторые его способности пока существуют преимущественно в собственном представлении о себе. Работа довольно быстро проверяет самооценку практикой.
И здесь у работодателя есть вполне справедливый вопрос. Если сотрудник хочет получать больше, какую дополнительную ценность он способен создать? Может ли самостоятельно решить задачу? Можно ли положиться на его слово? Учится ли он после ошибки? Требуется ли постоянно проверять, закончил ли он начатое?
Недавние исследования готовности Gen Z к работе как раз показывают такой разрыв: сами молодые специалисты часто оценивают свою подготовленность выше, чем её оценивают работодатели, особенно когда речь идёт о коммуникации, профессиональном поведении и других навыках, которые трудно получить только в учебной аудитории. Поэтому часть претензий компаний к молодым сотрудникам нельзя объяснить одним конфликтом поколений.
Но и первая работа без опыта существует именно для того, чтобы этот опыт появился. От новичка странно ждать зрелости специалиста, который десять лет занимается своим делом. Гораздо важнее увидеть, что происходит с человеком после первых ошибок.
За годы управления людьми именно это стало для меня одним из самых понятных ориентиров. Не насколько уверенно человек говорит на собеседовании и даже не насколько скромно оценивает себя, а насколько быстро сокращается расстояние между его амбициями и его возможностями.
Работодатель тоже проходит собеседование
Есть ещё одна перемена, к которой руководителям бывает трудно привыкнуть. Собеседование давно перестало быть экзаменом только для кандидата.
Пока руководитель оценивает молодого специалиста, тот оценивает компанию. Смотрит, как с ним разговаривают, насколько понятно объясняют обязанности, что происходит с графиком, есть ли возможность учиться и куда можно вырасти. После встречи он может открыть телефон и через несколько минут продолжить поиск. Это не означает, что молодой сотрудник всегда прав. Это означает, что у него стало больше информации и возможностей сравнивать.
Поэтому рынок довольно быстро проверяет обе стороны. Если кандидат просит зарплату, которой пока не соответствует, он будет получать отказы или столкнётся с требованиями, к которым не готов. Если компания годами уверена, что предлагает прекрасные условия, а хорошие сотрудники один за другим уходят к конкурентам, примерно такую же обратную связь получает работодатель.
В этом смысле рынок труда устроен довольно справедливо: завышенная самооценка встречается по обе стороны стола.
Молодому человеку полезно довольно рано узнать простую вещь: право хотеть многого ещё не означает, что рынок обязан немедленно это дать. Хорошая зарплата и возможность выбирать появляются гораздо чаще тогда, когда человек становится специалистом, которого трудно заменить.
Работодателю полезно помнить другое: готовность сотрудника терпеть неудобства сама по себе не является признаком профессионализма. Если новое поколение научилось раньше спрашивать о цене своего времени, возможно, кое-чему у него стоит поучиться.
И тогда за привычной фразой «молодёжь не хочет работать» обнаруживается совсем другой разговор — о том, какую жизнь человек хочет построить с помощью работы и какую часть этой жизни он готов ей отдать.
Пожалуй, это вопрос уже не только к молодёжи.